Background. Haploidentical hematopoietic stem cell transplantation (haplo‑HSCT) represents an important alternative for patients with acute myeloid leukemia (AML) who lack an HLA‑matched donor. However, the high incidence of primary graft failure remains a significant challenge. Optimizing transplantation strategies, including the selection of the graft source and modification of conditioning regimens, may improve haplo‑HSCT outcomes.
Aim. To evaluate the results of haplo‑HSCT in AML patients in first remission, focusing on engraftment rates and the factors influencing them.
Materials and methods. Seventy‑three AML patients in first remission who underwent haplo‑HSCT between 2015 and 2024 were included in the study. Engraftment was defined as achieving an absolute neutrophil count of ≥ 0.5 × 109 / L and a leukocyte count of ≥ 1 × 109 / L for three consecutive days and was assessed using cumulative incidence functions with death as a competing event.
Results. The engraftment rate was 80.8 % (95 % confidence interval (CI) 69.5–88.3) with a median time of 20 (15–31) days. A higher probability of engraftment was associated with the use of peripheral blood stem cells as the graft source (hazard ratio (HR) 2.62; 95 % CI 1.5–4.58; p < 0.001), myeloablative conditioning (HR 2.29; 95 % CI 1.17–4.45; p = 0.015), a higher Cd34+ cell count in the graft (HR 1.17; 95 % CI 1.05–1.31; p = 0.004), pre‑transplant biological therapy (HR 2.28; 95 % CI 1.33–3.91; p = 0.003), and the inclusion of bendamustine in the conditioning regimen (HR 2.32; 95 % CI 1.33–4.03; p = 0.003). Moreover, the use of peripheral blood stem cells, myeloablative conditioning, and bendamustine significantly reduced the time to engraftment (p = 0.016; p = 0.017; and p = 0.033, respectively). An increased level of Cd34+ cells in the graft correlated with faster engraftment (R = –0.34; p = 0.009). The engraftment rate after a second transplantation was 55.6 % (95 % CI 16.9–82.3).
Conclusion. Haplo‑HSCT remains an important therapeutic option for AML patients in first remission, although its efficacy is limited by the risk of primary graft failure. The use of peripheral blood stem cells, myeloablative conditioning regimens, and modified protocols incorporating bendamustine enhances the probability of engraftment. Of additional interest is the observed positive effect of preceding venetoclax‑based biological therapy. despite the high risk of transplant‑related mortality, a second transplantation appears to be an optimal strategy in cases of primary graft failure.
Введение. Гаплоидентичная трансплантация гемопоэтических стволовых клеток (гапло‑ТГСК) является важной альтернативой для пациентов с острым миелоидным лейкозом (ОМЛ), не имеющих HLA‑совместимого донора. Однако высокая частота первичного неприживления трансплантата остается актуальной проблемой. Оптимизация трансплантационных стратегий, включая выбор источника трансплантата и модификацию режимов кондиционирования (РК), может улучшить исходы гапло‑ТГСК.
Цель исследования – оценить результаты гапло‑ТГСК при ОМЛ в 1‑й ремиссии с акцентом на частоте приживления трансплантата и факторах, влияющих на него.
Материалы и методы. В исследование включены 73 пациента с ОМЛ в 1‑й ремиссии, перенесшие гапло‑ТГСК в период с 2015 по 2024 гг. Приживление трансплантата определяли по достижению абсолютного числа нейтрофилов ≥ 0,5 × 109 / л и лейкоцитов ≥ 1 × 109 / л в течение 3 последовательных дней и оценивали с использованием функции кумулятивной частоты с летальным исходом в качестве конкурирующего события.
Результаты. Частота приживления трансплантата составила 80,8 % (95 % доверительный интервал (ДИ) 69,5–88,3) с медианой 20 (15–31) дней. Более высокая вероятность приживления ассоциировалась с использованием стволовых клеток периферической крови в качестве источника трансплантата (отношение рисков (ОР) 2,62; 95 % ДИ 1,5–4,58; p < 0,001), миелоаблативным кондиционированием (ОР 2,29; 95 % дИ 1,17–4,45; p = 0,015), увеличением клеточности трансплантата (ОР 1,17; 95 % ДИ 1,05–1,31; p = 0,004), биологической терапией перед аллогенной ТГСК (ОР 2,28; 95 % ДИ 1,33–3,91; p = 0,003) и включением бендамустина в РК (ОР 2,32; 95 % ДИ 1,33–4,03; p = 0,003). Миелоаблативное кондиционирование, бендамустин в РК и стволовые клетки периферической крови также снижали время до приживления трансплантата (p = 0,017; p = 0,033; p = 0,016 соответственно). при повышении уровня Cd34+‑клеток в трансплантате скорость приживления увеличивалась (R = −0,34; p = 0,009). Частота приживления после повторной трансплантации составила 55,6 % (95 % ДИ 16,9–82,3).
Заключение. Гапло‑ТГСК остается важным методом терапии ОМЛ в 1‑й ремиссии, однако ее эффективность ограничена риском первичного неприживления трансплантата. Использование стволовых клеток периферической крови, миелоаблативных РК и модифицированных схем с добавлением бендамустина повышает вероятность приживления.Дополнительный интерес представляет выявленный положительный эффект предшествующей биологической терапии на основе венетоклакса. Повторная трансплантация, несмотря на высокий риск трансплантационной летальности, является оптимальной стратегией при первичном неприживлении.