Aggregated experience with the use of mosunetuzumab for the treatment of relapsed / refractory follicular lymphoma in Russia: four centers experience

Cover Page

Cite item

Full Text

Abstract

Aim. To evaluate the efficacy and safety of mosunetuzumab monotherapy in real clinical practice.

Materials and methods. The evaluation of the study results included clinical data from 17 patients with follicular lymphoma (7 women and 10 men) who received mosunetuzumab monotherapy in 4 centers of the Russian Federation from November 9, 2021 to April 3, 2025: Botkin Hospital (11 patients), Raisa Gorbacheva Memorial Research Institute for Pediatric Oncology, Hematology and Transplantation (4 patients), Yaroslavl Regional Clinical Hospital (1 patient), and the National Medical Research Center for Hematology (1 patient). In the evaluated sample, the majority of patients, 15 (88.2 %) people, had a histological variant of the disease: cytological type follicular lymphoma 1–3A. The median age was 43 (22–61) years. All 17 patients had advanced disease stage (III–IV) according to the Ann Arbor classification at the time of diagnosis. The primary endpoint was the frequency of complete response (percentage of patients) over the entire treatment period. Efficacy criteria: overall response rate (complete and partial response) over the entire treatment period, overall and progression-free survival, as well as safety assessment.

Results. The overall response rate was 76.4 % (n = 13). Complete response was achieved in 10 (58.8 %) patients. Disease stabilization was observed in 3 (17.6 %) patients, and disease progression was detected in 1 (5.8 %) patient. The median number of mosunetuzumab courses was 6 (2–17). With a median follow-up of 31 (1–43) months in the patient group, the median progression-free survival and overall survival were not achieved. At 42 months, progression-free and overall survival were 67 and 81 %, respectively. Most of the adverse events were mild (I–II). The most common adverse events were hematological complications: anemia, neutropenia, and thrombocytopenia. Grade III–IV adverse events also included anemia (n = 2 (11.7 %)), thrombocytopenia (n = 3 (17.6 %)), and neutropenia (n = 8 (47.0)). Transfusion of blood components was required in 3 (17.6 %) patients. In 1 (5.8 %) case, an episode of febrile neutropenia was noted.

Conclusion. The use of mosunetuzumab in real clinical practice has demonstrated high efficacy and a manageable toxicity profile comparable to published data. The results obtained allow us to consider the use of mosunetuzumab as an alternative treatment regimen for patients with relapsed / refractory follicular lymphoma.

Full Text

Введение

Несмотря на значительный прогресс в терапии фолликулярной лимфомы (ФЛ), лечение рецидивов данного заболевания остается сложной задачей. Рецидивы, требующие системной терапии, развиваются почти у четверти (23 %) пациентов; при этом, по разным источникам, 9–17 % пациентов получают 3 и более линий противоопухолевой терапии. Каждая последующая линия терапии ФЛ характеризуется снижением эффективности и увеличением числа пациентов с рефрактерностью к стандартным иммунохимиотерапевтическим схемам, что приводит к меньшей продолжительности ремиссии [1–3].

Одними из перспективных и динамично развивающихся направлений в терапии пациентов с множественными рецидивами ФЛ являются подходы, направленные на активацию собственных T-лимфоцитов пациента для распознавания и уничтожения опухолевых B-клеток. На данном принципе основано действие анти-CD19 CAR-T-клеточной терапии и анти-CD20×CD3 биспецифических моноклональных антител (БсАТ), которые меняют исходы лечения больных В-клеточными неходжкинскими лимфомами за счет достижения глубоких и длительных ремиссий у различных групп пациентов, включая группу высокого риска прогрессирования [4–8].

В отличие от CAR-T-клеточной терапии, биспецифические антитела – готовая к применению форма, которая в большинстве случаев может использоваться в амбулаторных условиях.

В последние годы роль БсАТ в лечении злокачественных новообразований лимфоидной ткани значительно возросла. Ведутся исследования, в которых изучается применение БсАТ в качестве монотерапии и в комбинации с другими препаратами при рецидивах ФЛ и лечении на начальном этапе. В России 14 ноября 2023 г. зарегистрирован мосунетузумаб – первое биспецифическое антитело для лечения пациентов с рецидивирующей / рефрактерной (р / р) ФЛ, которые получили как минимум 2 линии предшествующей системной терапии [9].

Мосунетузумаб – гуманизированное анти-CD20×CD3 БсАТ на основе иммуноглобулина G1 с измененным Fc-фрагментом, которое не связывает комплемент или гамма-рецептор Fc. Мосунетузумаб имеет единственный сайт связывания с CD20, подобный ритуксимабу, и с CD3. Как и в случае с другими анти-CD20×CD3 БсАТ, 1-й курс терапии мосунетузумабом требует ступенчатого дозирования для снижения частоты развития синдрома высвобождения цитокинов (СВЦ), который характерен для данного класса препаратов [10]. В регистрационном исследовании II фазы GO29781 частота объективного ответа на монотерапию мосунетузумабом составила 80 %, полного ответа (ПО) – 60 % (95 % доверительный интервал (ДИ) 49,1–70,2). На момент 4-летнего анализа данных медиана длительности ПО составила 51,8 мес (95 % ДИ 46,4 – не определен), а медиана длительности любого ответа (частичный или ПО) – 46,4 мес (95 % ДИ 18,7 – не определен); медиана общей выживаемости (ОВ) не достигнута. Препарат демонстрировал высокую эффективность в 3 и более линиях терапии ФЛ вне зависимости от наличия факторов неблагоприятного прогноза, таких как прогрессирование заболевания в течение 24 мес с момента начала терапии (POD24) и двойная рефрактерность (рефрактерность к анти-CD20 моноклональным антителам и алкилирующему агенту) [11].

В ретроспективном анализе мы объединили опыт использования мосунетузумаба в 4 клинических центрах России: ММНКЦ им. С. П. Боткина, ДОГиТ им. Р. М. Горбачевой, МНИЦ гематологии, а также Ярославской областной клинической больнице.

Цель исследования – оценить эффективность и безопасность монотерапии мосунетузумабом в реальной клинической практике.

Материалы и методы

В ретроспективный многоцентровый анализ включены пациенты с р / р ФЛ, которые получили монотерапию мосунетузумабом. Все пациенты соответствовали следующим критериям включения: возраст от 18 лет, гистологически подтвержденная ФЛ, рецидив заболевания или рефрактерность к 2 или более предыдущим линиям лечения, включая терапию с использованием анти-СD20 моноклональных антител и алкилирующий препарат (вместе или раздельно). Анализ данных осуществляли на основании медицинской документации (истории болезни пациентов, медицинские заключения). Исследование одобрено локальным этическим комитетом всех клиник-участниц.

Терапию мосунетузумабом проводили в соответствии с инструкцией по применению препарата. Оценку эффективности терапии проводили согласно критериям международной рабочей группы Lugano 2014 г. с использованием компьютерной томографии или позитронно-эмиссионной томографии, совмещенной с компьютерной томографией, с фтордезоксиглюкозой. Частоту и кратность проведения контрольного обследования определял врач-исследователь. Токсичность оценивали в соответствии с общими критериями нежелательных явлений Национального института рака США (NCI CTCAE), версия 5.0. Синдром высвобождения цитокинов оценивали по критериям Американского общества трансплантологии и клеточной терапии.

Статистический анализ

Статистическую обработку данных проводили с использованием программы GraphPad Prism версии 10.0 для Windows (GraphPad Software, США). Первичная конечная точка – частота (процентная доля пациентов) ПО за весь период терапии. Критерии эффективности: частота общего ответа (ПО и частичный ответ) за весь период терапии, а также ОВ, беспрогрессивная выживаемость (БПВ) и оценка безопасности. Кривые ОВ и БПВ построены методом Каплана–Майера. ОВ определяли как время от начала лечения мосунетузумабом до смерти от любой причины. При отсутствии подтвержденных данных о смерти ОВ была цензурирована на дату последнего достоверного наблюдения пациента. БПВ определяли как время от начала лечения мосунетузумабом до прогрессирования заболевания или смерти от любой причины в зависимости от того, что наступит раньше. При отсутствии подтвержденных данных о прогрессировании или смерти БПВ была цензурирована на дату последнего достоверного наблюдения пациента. Проверку статистической значимости (p) кривых выживаемости проводили с помощью log-rank-теста. Различия считали статистически значимыми при p <0,05. Точный тест Фишера применяли для оценки различий между категориальными переменными. Для оценки различий между количественными переменными, не удовлетворяющими условиям параметрических критериев, использовали тест Манна–Уитни.

Результаты

В оценку результатов исследования включены клинические данные 17 пациентов с ФЛ (7 женщин и 10 мужчин), которые в период с 9 ноября 2021 г. по 3 апреля 2025 г. получали монотерапию мосунетузумабом, из 4 центров России: ММНКЦ им. С. П. Боткина (n = 11), НИИ ДОГиТ им. Р. М. Горбачевой (n = 4), Ярославской областной клинической больницы (n = 1) и НМИЦ гематологии (n = 1).

У большинства пациентов (n = 15 (88,2 %)) установлен цитологический тип ФЛ 1–3А. Медиана возраста пациентов составила 43 (22–61) года. У всех 17 пациентов на момент установления диагноза отмечена распространенная стадия заболевания (III–IV) согласно классификации Ann Arbor. У 8 (47 %) пациентов исходно отмечены массивные очаги поражения – >7,5 см в диаметре, у 6 (35,2 %) – В-симптомы (ночная потливость, похудение, лихорадка). Экстрамедуллярное вовлечение отмечено у большинства пациентов (n = 14 (82,3 %)). У 15 (88,2 %) пациентов не отмечено сопутствующих заболеваний, соответствующих критериям Восточной объединенной онкологической группы (ECOG) ≥2 баллов: у 1 пациента в анамнезе – папиллярная карцинома щитовидной железы, состояние после гемитиреоидэктомии от 2005 г.; у 1 – эссенциальная тромбоцитемия от 2016 г.

Медиана числа предшествующих линий терапии – 4 (2–5): 2 линии в анамнезе получили 2 (11,7 %) пациента; 3 – 6 (35,2 %); 4 – 5 (29,4 %); 5 и более – 4 (23,5 %). В исследуемой группе не было пациентов, получивших аутологичную (ауто-ТГСК) или аллогенную (алло-ТГСК) трансплантацию гемопоэтических стволовых клеток, а также CAR-T-клеточную терапию. К началу терапии мосунетузумабом массивные очаги поражения констатированы у 4 (23,5 %) пациентов; В-симптомы (ночная потливость, похудение, лихорадка) – у 6 (35,2 %). Отягощенный соматический статус (≥2 баллов по шкале ECOG) отмечен у 2 (11,7 %) пациентов. Причины перехода на 2-ю линию терапии: частичный ответ / стабилизация – у 6 (35,2 %) пациентов; рецидив заболевания – у 5 (29,4 %); прогрессирование или рефрактерность – у 5 (29,4 %). Таким образом, в исследуемую группу включены пациенты с неблагоприятным прогнозом. POD24 отмечено у 14 (82,3 %) пациентов. Клинические характеристики пациентов представлены в табл. 1.

 

Таблица 1. Характеристика пациентов, включенных в исследование

Table 1. Characteristics of patients included in the study

Показатель

Parameter

Значение

Value

Пол, n (%):

Gender, n (%):

Женский

female

мужской

male

 

 

7 (41,2)

 

10 (58,8)

Стадия заболевания по результатам первичной диагностики, n (%):

Disease stage based on the primary diagnostics results, n (%):

III

IV

 

 

2 (11,8)

15 (88,2)

Цитологический тип заболевания, n (%):

Cytological type, n (%):

1–3А

3В

 

 

15 (88,2)

2 (11,8)

Медиана возраста (диапазон), лет

Median age (range), years

43 (22–61)

Медиана числа линий предшествующей терапии (диапазон)

Median number of prior therapy lines (range)

4 (2–5)

Массивные очаги поражения к началу терапии, n (%)

Massive lesions at the start of therapy, n (%)

4 (23,5)

В-симптомы к началу терапии мосунетузумабом, n (%)

B-symptoms at the start of mosunetuzumab therapy, n (%)

6 (35,2)

Сумма баллов по шкале ECOG к началу терапии, n (%):

ECOG score at the start of therapy, n (%):

0–1

2–3

 

 

15 (88,2)

2 (11,8)

Примечание. ECOG – Восточная объединенная онкологическая группа.

Note. ECOG – Eastern Cooperative Oncology Group.

 

Частота общего ответа составила 76,4 % (n = 13). ПО констатирован у 10 (58,8 %) пациентов. Стабилизация заболевания как наилучший ответ на терапию зарегистрирована у 3 (17,6 %) пациентов, прогрессирование – у 1 (5,8 %). Медиана числа курсов терапии мосунетузумабом составила 6 (2–17). Общая характеристика ответов представлена в табл. 2.

 

Таблица 2. Частота ответа за весь период терапии, n (%)

Table 2. Response rate over the entire treatment period, n (%)

Ответ на терапию

Therapy response

Все пациенты (цитологический тип 1–3В) (n = 17)

All patients (cytological type 1–3B) (n = 17)

Цитологический тип 1–3А (n = 15)

Cytological type 1–3A (n = 15)

Общий ответ

Overall response

13 (76)

13 (87)

Полная ремиссия

Complete remission

10 (59)

10 (67)

Частичная ремиссия

Partial remission

3 (18)

3 (20)

Стабилизация или прогрессирование

Stabilization or progression

4 (24)

2 (13)

 

Части пациентов после достижения ПО на фоне терапии мосунетузумабом в целях консолидации выполнена трансплантация стволовых кроветворных клеток: 4 (23,5 %) пациентам – ауто-ТГСК; 1 (5,8 %) – алло-ТГСК. Остальным 5 (29,4 %) пациентам, достигшим ПО на фоне терапии мосунетузумабом, после завершения лечения проводилось динамическое наблюдение без поддерживающего или иного этапа терапии. На момент сбора данных все 5 (29,4 %) пациентов живы, без клинических признаков рецидива или прогрессирования заболевания. Пациенты, достигшие стабилизации заболевания на фоне терапии мосунетузумабом, получили последующее лечение с консолидацией – ауто-ТГСК. Причины летальных исходов: прогрессирование заболевания – у 2 (11,7 %) пациентов, сепсис после ауто-ТГСК при ПО – у 1 (5,8 %).

При медиане наблюдения 31 (1–43) мес медианы БПВ и ОВ не достигнуты. На 42-м месяце БПВ и ОВ составили 67 и 81 % соответственно (рис. 1).

 

Рис. 1. Кривая беспрогрессивной (а) и общей (б) выживаемости в общей группе пациентов (n = 17; метод Каплана–Майера)

Fig. 1. Progression-free survival (a) and overall survival (b) in the total group of patients (n = 17; Kaplan–Meyer method)

 

Анализ безопасности

Большинство нежелательных явлений (НЯ) были легкой (I–II) степени согласно критериям NCI CTCAE v.5.0. Наиболее частые НЯ – гематологические осложнения: анемия, нейтропения и тромбоцитопения. НЯ III–IV степеней также включали анемию (n = 2 (11,7 %)), тромбоцитопению (n = 3 (17,6 %)), нейтропению (n = 8 (47,0 %)). Трансфузия компонентов крови потребовалась 3 (17,6 %) пациентам. Эпизод фебрильной нейтропении зафиксирован в 1 (5,8 %) случае. На фоне терапии мосунетузумабом у 8 (47,0 %) пациентов диагностирована новая коронавирусная инфекция (COVID-19). У 3 (17,6 %) пациентов, достигших ПО, причиной остановки терапии послужила инфекция COVID-19, развившаяся на фоне лечения. После реконвалесценции от вирусной инфекции терапия мосунетузумабом не была возобновлена.

Синдром высвобождения цитокинов выявлен у 7 (41,1 %) пациентов. Все случаи СВЦ были легкой степени, для их купирования не применялся тоцилизумаб или его аналоги. Общая характеристика НЯ приведена в табл. 3.

 

Таблица 3. Нежелательные явления у пациентов с рецидивирующей / рефрактерной фолликулярной лимфомой, получивших монотерапию мосунетузумабом (n = 17), n (%)

Table 3. Adverse events in patients with relapsed / refractory follicular lymphoma treated with mosunetuzumab monotherapy (n = 17), n (%)

Нежелательное явление

Adverse event

Все случаи

All cases

III–IV степеней

Grade III–IV

Гематологические осложнения

Hematological complications

Анемия

Anemia

10 (58,8)

2 (11,7)

Тромбоцитопения

Thrombocytopenia

9 (52,9)

3 (17,6)

Нейтропения

Neutropenia

10 (58,8)

8 (47,0)

Фебрильная нейтропения

Febrile neutropenia

1 (5,8)

0

Негематологическая токсичность

Non-hematological toxicity

Повышение уровня аланинаминотрансферазы / аспартатаминотрансферазы

Increased alanine aminotransferase / aspartate aminotransferase levels

4 (23,5)

0

Повышение уровня билирубина

Increased bilirubin levels

4 (23,5)

0

Головная боль

Headache

2 (11,7)

0

Тошнота

Nausea

2 (11,7)

0

Инфекционные осложнения

Infectious complications

Герпесвирусная инфекция

Herpesvirus infection

2 (11,7)

Новая коронавирусная инфекция COVID-19

Novel coronavirus infection COVID-19

8 (47,0)

Нежелательные явления, связанные с введением мосунетузумаба

Adverse events associated with mosunetuzumab

Синдром высвобождения цитокинов

Cytokine release syndrome

7 (41,1)

0

Синдром нейротоксичности

Neurotoxity syndrome

0

0

 

Обсуждение

Пациенты с р / р течением ФЛ остаются вызовом для клиницистов. С каждым последующим рецидивом ФЛ происходит селекция пациентов с преобладанием прогностически неблагоприятной популяции, которую отличает высокая доля (до 77 %) больных с агрессивным течением с самого начала лечения и пациентов с двойной рефрактерностью к стандартным методам терапии анти-CD20 моноклональными антителами и алкилирующими препаратами (бендамустин, циклофосфамид) (до 33–50 %). В данной группе пациентов ПО удается достичь менее чем в 20 % случаев, ремиссии непродолжительные (медиана БПВ около 10 мес), а около трети пациентов умирают в течение 2 лет после начала лечения. Для данной когорты больных необходимо использование более эффективных и менее токсичных методов лечения.

Анти-CD20×CD3 биспецифические моноклональные антитела – перспективное направление терапии рецидивов ФЛ. Одновременно связывая эпитопы CD20 на поверхности опухолевой клетки и CD3 на Т-лимфоците, они оказывают противоопухолевый эффект путем активации и направления Т-лимфоцитов на борьбу со злокачественными В-клетками.

В России для терапии рецидивов ФЛ зарегистрировано 1 анти-CD20×CD3 БсАТ – мосунетузумаб. В исследовании GO29781 монотерапия мосунетузумабом показала превосходные результаты в группе пациентов с р / р ФЛ. В исследовании участвовали пациенты с ФЛ, получившие как минимум 2 линии системной терапии, включая анти-CD20 моноклональные антитела и алкилирующий препарат. Медиана числа предшествующих линий лечения составила 3 (2–4). У 53 % пациентов на момент включения в исследование отмечена двойная рефрактерность, 52 % имели в анамнезе POD24, 79 % были рефрактерны к предшествующей терапии с использованием анти-СD20 моноклональных антител, а у 21 % отмечено прогрессирование после ауто-ТГСК. В данной популяции предлеченных прогностически неблагоприятных пациентов частота объективного ответа на монотерапию мосунетузумабом составила 80 % (95 % ДИ 70,3–87,7), а частота ПО – 60 % (95 % ДИ 49,1–70,2). Характерной чертой полученных ответов была их длительность: медиана длительности ПО составила 51,8 мес, любого ответа – 46,4 мес. Наиболее частым НЯ, ассоциированным с терапией мосунетузумабом, был СВЦ (44 %): он отмечался в основном на первых циклах лечения и был преимущественно I–II степеней тяжести (42 %). Наиболее частые НЯ III–IV степеней: нейтропения (27 %), гипофосфатемия (17 %), гипергликемия (8 %) и анемия (8 %) [10]. Несмотря на впечатляющую эффективность мосунетузумаба в рамках клинических исследований, информация об эффективности препарата в рутинной практике ограничена.

По сравнению с исследованием GO29781 популяция пациентов, вошедших в настоящий анализ, была более предлеченной (медиана числа циклов предшествующей терапии – 4), имела более отягощенный анамнез (82,3 % пациентов с POD24) и соматический статус (11,7 % с суммой баллов по шкале ECOG ≥2). В исследуемой группе не было пациентов, получивших ауто- или алло-ТГСК.

Полученные нами результаты, свидетельствующие об эффективности монотерапии мосунетузумабом, сопоставимы с ранее опубликованными данными [12–14]. Так, частота общего ответа составила 76,4 % (n = 13), ПО – 58,8 %. Медианы БПВ и ОВ через 42 мес после начала терапии мосунетузумабом составили 67 и 81 % соответственно.

Профиль безопасности терапии мосунетузумабом также был сопоставим с ранее опубликованными данными. Наиболее частыми НЯ были гематологические осложнения: анемия, нейтропения и тромбоцитопения. СВЦ легкой степени тяжести выявлен у 41,1 % пациентов и не требовал применения тоцилизумаба.

Согласно данным литературы, лечение БсАТ сопряжено с риском развития инфекционных осложнений. В недавнем ретроспективном одноцентровом анализе с включением пациентов, получавших мосунетузумаб, показано, что наряду с бактериальными инфекциями во время лечения вирусные инфекции отмечены более чем в половине зарегистрированных случаев (54 % наблюдаемых случаев инфицирования) [15]. В другом исследовании подчеркивалось, что большинство инфекций не были связаны с нейтропенией и были более частыми в течение первых 4 циклов. В частности, 9 % пациентов нуждались в поддержке иммуноглобулином, а нормализация уровней иммуноглобулинов (увеличение количества В-клеток и иммуноглобулинов M на 50 %) у пациентов, достигших ПО, заняла почти 2 года [16].

В нашем ретроспективном исследовании частота инфекционных осложнений составила 59 % (10 / 17 пациентов). COVID-19 был наиболее часто встречаемым инфекционным осложнением, что может объясняться периодом проведения лечения, приходившимся на пик пандемии.

Согласно полученным данным, у части пациентов после достижения ПО проведена высокодозная химиотерапия с поддержкой стволовыми кроветворными клетками: у 4 (23,5 %) пациентов выполнена ауто-ТГСК, у 1 (5,8 %) – алло-ТГСК. У остальных 5 (29,4 %) пациентов терапия мосунетузумабом была завершающим этапом лечения. Выполнение ауто-ТГСК может влиять на БПВ и ОВ. В соответствии с нашими наблюдениями у 1 из 4 пациентов, получивших ауто-ТГСК, зафиксирован летальный исход, обусловленный развитием сепсиса в период миелотоксического агранулоцитоза. Принимая во внимание проанализированные данные, однозначно оценить эффективность и необходимость консолидации в виде трансплантации стволовых клеток не представляется возможным. Монотерапию мосунетузумабом следует рассматривать как самостоятельный вариант лечения, не требующий консолидирующего этапа.

Полученные данные подтверждают большую клиническую эффективность и хорошую переносимость монотерапии мосунетузумабом, сопоставимую с данными клинических исследований.

Заключение

Применение мосунетузумаба в реальной клинической практике продемонстрировало высокую эффективность и управляемый профиль токсичности, сопоставимые с опубликованными данными. Полученные результаты позволяют рассматривать использование мосунетузумаба как альтернативный режим терапии у пациентов с р / р ФЛ.

×

About the authors

Lev S. Butaev

Botkin Hospital, Moscow Healthcare Department

Author for correspondence.
Email: lev.butaev@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-1060-3804
Russian Federation, 5 2nd Botkinskiy Proezd, Moscow 125284

M. A. Sannikova

Botkin Hospital, Moscow Healthcare Department

Email: lev.butaev@mail.ru
ORCID iD: 0009-0003-4363-8266
Russian Federation, 5 2nd Botkinskiy Proezd, Moscow 125284

Ya. V. Krylova

I.P. Pavlov First Saint Petersburg State Medical University, Ministry of Health of Russia

Email: lev.butaev@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-7177-4706

Raisa Gorbacheva Memorial Research Institute for Pediatric Oncology, Hematology and Transplantation

Russian Federation, 6–8 L’va Tolstogo St., Saint Petersburg 197022

S. V. Vlasova

Regional Clinical Hospital

Email: lev.butaev@mail.ru
ORCID iD: 0009-0004-7476-5169
Russian Federation, 7 Yakovlevskaya St., Yaroslavl 150062

F. E. Babaeva

National Medical Research Center for Hematology, Ministry of Health of Russia

Email: lev.butaev@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-5404-9024
Russian Federation, 4 Novyy Zykovskiy Proezd, Moscow 125167

K. A. Sychevskaya

Botkin Hospital, Moscow Healthcare Department

Email: lev.butaev@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-8053-9724
Russian Federation, 5 2nd Botkinskiy Proezd, Moscow 125284

V. A. Zherebtsova

Botkin Hospital, Moscow Healthcare Department

Email: lev.butaev@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-3052-269X
Russian Federation, 5 2nd Botkinskiy Proezd, Moscow 125284

E. S. Urnova

Botkin Hospital, Moscow Healthcare Department

Email: lev.butaev@mail.ru
Russian Federation, 5 2nd Botkinskiy Proezd, Moscow 125284

M. P. Bulusov

Botkin Hospital, Moscow Healthcare Department

Email: lev.butaev@mail.ru
ORCID iD: 0009-0002-4791-8436
Russian Federation, 5 2nd Botkinskiy Proezd, Moscow 125284

S. K. Kravchenko

National Medical Research Center for Hematology, Ministry of Health of Russia; Russian Medical Academy of Continuing Professional Education, Ministry of Health of Russia

Email: lev.butaev@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-7721-2074
Russian Federation, 4 Novyy Zykovskiy Proezd, Moscow 125167; Build. 1, 2 / 1 Barrikadnaya St., Moscow 125993

Yu. A. Kruchinkina

Botkin Hospital, Moscow Healthcare Department

Email: lev.butaev@mail.ru
ORCID iD: 0009-0005-4350-9231
Russian Federation, 5 2nd Botkinskiy Proezd, Moscow 125284

V. A. Lapin

Regional Clinical Hospital

Email: lev.butaev@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-5085-5187
Russian Federation, 7 Yakovlevskaya St., Yaroslavl 150062

A. D. Kulagin

I.P. Pavlov First Saint Petersburg State Medical University, Ministry of Health of Russia

Email: lev.butaev@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-9589-4136

Raisa Gorbacheva Memorial Research Institute for Pediatric Oncology, Hematology and Transplantation

Russian Federation, 6–8 L’va Tolstogo St., Saint Petersburg 197022

N. B. Mikhaylova

I.P. Pavlov First Saint Petersburg State Medical University, Ministry of Health of Russia

Email: lev.butaev@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-8153-8122

Raisa Gorbacheva Memorial Research Institute for Pediatric Oncology, Hematology and Transplantation

Russian Federation, 6–8 L’va Tolstogo St., Saint Petersburg 197022

Vadim V. Ptushkin

Botkin Hospital, Moscow Healthcare Department

Email: lev.butaev@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-9368-6050

MD, DSc (Med.), Professor, Deputy Chief Physician for hematology, ead of the Department of Cooperated Research in Adolescents/Adults Hematology/Oncology, Professor of the Oncology, Hematology and Radiotherapy Department

Russian Federation, 5 2nd Botkinskiy Proezd, Moscow 125284

References

  1. Chihara D., Yang S., Bains Chawla S. et al. Real-world treatment patterns and clinical outcomes in patients with follicular lymphoma: a SEER-Medicare analysis. Blood Neoplasia 2025;2(2):100080. doi: 10.1016/j.bneo.2025.100080
  2. Poddubnaya I.V., Babicheva L.G. Diffuse large B-cell lymphoma and follicular lymphoma: problem state in Russia. Sovremennaya onkologiya = Journal of Modern Oncology 2024;26(2):140–8. (In Russ.). doi: 10.26442/18151434.2024.2.202798
  3. Cheah C.Y., Fowler N.H. Novel agents for relapsed and refractory follicular lymphoma. Best Pract Res Clin Haematol 2018;31(1): 41–8. doi: 10.1016/j.beha.2017.11.003
  4. Bishop M.R., Dickinson M., Purtill D. et al. Second-line tisagenlecleucel or standard care in aggressive B-cell lymphoma. N Engl J Med 2022;386(7):629–39. doi: 10.1056/NEJMoa2116596
  5. Kamdar M., Solomon S.R., Arnason J. et al. Lisocabtagene maraleucel versus standard of care with salvage chemotherapy followed by autologous stem cell transplantation as second-line treatment in patients with relapsed or refractory large B-cell lymphoma (TRANSFORM): results from an interim analysis of an open-label, randomised, phase 3 trial. Lancet 2022;399(10343):2294–308. doi: 10.1016/S0140-6736(22)00662-6
  6. Locke F.L., Miklos D.B., Jacobson C.A. et al. Axicabtagene ciloleucel as second-line therapy for large B-cell lymphoma. N Engl J Med 2022;386(7):640–54. doi: 10.1056/NEJMoa2116133
  7. Westin J.R., Oluwole O.O., Kersten M.J. et al. Survival with axicabtagene ciloleucel in large B-cell lymphoma. N Engl J Med 2023;389(2):148–57. doi: 10.1056/NEJMoa2301665
  8. Wang Q., Chen Y., Park J. et al. Design and production of bispecific antibodies. Antibodies 2019;8(3):43. doi: 10.3390/antib8030043
  9. State Register of Medicines. Lansumio®. ЛП-№(003673)-(РГ-RU). Hoffmann-La Roche Ltd. (Switzerland). Available at: https://grls.rosminzdrav.ru/Grls_View_v2.aspx?routingGuid=d85eaff2-f51f-468f-aff5-65a6dbbb102f (date accessed 30.08.2025) (In Russ.)
  10. Budde L.E., Sehn L.H., Matasar M. et al. Safety and efficacy of mosunetuzumab, a bispecific antibody, in patients with relapsed or refractory follicular lymphoma: a single-arm, multicentre, phase 2 study. Lancet Oncol 2022;23(8):1055–65. doi: 10.1016/S1470-2045(22)00335-7
  11. Budde L.E., Assouline S., Sehn L.H. et al. Durable responses with mosunetuzumab in relapsed/refractory indolent and aggressive B-cell non-Hodgkin lymphomas: extended follow-up of a phase I/II study. J Clin Oncol 2024;42(19):2250–6. doi: 10.1200/JCO.23.02329
  12. Sehn L.H., Bartlett N.L., Matasar M.J. et al. Long-term 3-year follow-up of mosunetuzumab in relapsed or refractory follicular lymphoma after ≥2 prior therapies. Blood 2025;145(7):708–19. doi: 10.1182/blood.2024025454
  13. Budde L.E., Assouline S., Sehn L.H. et al. Single-agent mosunetuzumab shows durable complete responses in patients with relapsed or refractory B-cell lymphomas: phase I dose-escalation study. J Clin Oncol 2022;40(5):481–91. doi: 10.1200/JCO.21.00931
  14. Bartlett N.L., Assouline S., Giri P. et al. Mosunetuzumab monotherapy is active and tolerable in patients with relapsed/refractory diffuse large B-cell lymphoma. Blood Adv 2023;7(17):4926–35. doi: 10.1182/bloodadvances.2022009260
  15. Shahid Z., Okwali M., Joseph A. et al. Infectious complications in patients with relapsed or refractory (R/R) non-Hodgkin’s Lymphoma (NHL) treated with the Anti-CD20×CD3 bispecific antibody (BsAb) mosunetuzumab. Blood 2023;142(Suppl 1):4403. doi: 10.1182/blood-2023-187911
  16. Bisio M., Legato L., Fasano F. et al. Bispecific antibodies for lymphoid malignancy treatment. Cancers 2024;17(1):94. doi: 10.3390/cancers17010094

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download
2. Fig. 1. Progression-free survival (a) and overall survival (b) in the total group of patients (n = 17; Kaplan–Meyer method)

Download (103KB)
Indexing metadata

Copyright (c) 2025 ABV-press

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.
СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: серия ПИ № ФС 77 - 36928 от  21.07.2009.

The website of the journal Oncohematology contains materials intended exclusively for healthcare professionals.

By closing this message, you confirm* that you are a licensed healthcare professional or a student of a medical educational institution.

This one-time confirmation is valid for the next 30 days.